РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ * ВСЕ О ЛИТЕРАТУРЕ * ЧТО ПОЧИТАТЬ? * КЛАССИЧЕСКАЯ И СОВРЕМЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА * ОБЗОРЫ И НОВИНКИ

7. Литературная Вселенная

Страницы 5 из 119« В начало...«34567»...Далее »

Воскресное чтение. АБЕЛЬ ПОССЕ «ДОЛГИЕ СУМЕРКИ ПУТНИКА», отрывок из романа

Чтение Елены Блонди

АБЕЛЬ ПОССЕ

ДОЛГИЕ СУМЕРКИ ПУТНИКА

 

Посвящается памяти Карлоса Барраля, символа волшебной и мятежной Барселоны шестидесятых годов, радушно принимавшей нас, писателей из кризисной, раздробленной Америки.

СПРАВКА О КАБЕСЕ ДЕ ВАКА

Не вполне ясно, почему его книги пришлись по вкусу двору и опасному миру тогдашней великой и грозной Испании. Из врожденной утонченности или же по необычной мятежной склонности он отстранился от типичного облика «конкистадора». Босоногий, голый, как индеец, безоружный, без крестов и Евангелий (внешних примет), он пустился в самое фантастическое в истории странствие (восемь тысяч километров по неведомым землям), быть может пытаясь доказать самому себе, что человек человеку не волк.

Он был истинным открывателем территорий Соединенных Штатов, вопреки тенденциозному желанию североамериканцев, предпочитавших открывателя из числа северных варваров и некатолика[1]: Флорида, Алабама, Миссисипи, Луизиана вплоть до Галвестона в Техасе, он пересек территорию ныне столь многолюдного Хьюстона, Нью-Мексико, Аризоны до самой Месы. Он вошел в Мексику через Сопору и Читауа, где побывал у тараумара, племени ясновидящих, за четыре века до Антонена Арто. Когда он прибыл в город Мехико, то обнаружил, что ноги у него, как у индейца, — они не влезали в сапоги.
По возвращении (триумфальном) в Испанию он был пожалован Карлом V должностью аделантадо[2] и губернатора области Рио-де-ла-Плата.
В Парагвае он находит разложившийся гарнизон, состоящий из военных и духовных особ, погрязших в распутных наслаждениях. Он борется с распространившимися инцестом и полигамией. Освобождает индейцев от рабства. Он говорит: «Только вера исцеляет. Только добро побеждает». Его возвращают в Испанию в кандалах, мелочно и дружно обвинив во всех преступлениях, которые совершали осужденные им. Он не мог взять в толк, что люди часто предпочитают порядку хаос.
Известно, что он был высок ростом, жилистый и мускулистый, с бородой, как у Валье-Инклана[3], и походил на Дон Кихота. Думается мне, что Сервантес еще ребенком встречал его раз-другой на улице Сьерпес, когда дон Альвар питался почти одним винегретом и ходил в потертом бархатном аристократическом берете. (Народ, верно, говорил: «Вот идет сумасшедший Кабеса де Вака[4]».)
Читать далее

Гонево-групп. Сергей Рок. Съезд любителей творчества Сережи Довлатова

Был вечер встречи любителей прозы Сережи Довлатова. Отовсюду разные люди съехались – и с мест ближних, и с мест дальних, да и еще откуда-то. Тут были и просто так человеческие элементы, и просто так в кубе, заряженные, были люди оснащенные и люди прокаченные, с девайсами (хотя что под данное понятие подвести – я не знаю). Важно, оказалось, что тут – много друзей Сережи, все они знали его при жизни, всеми ими был он доволен и прочее.
Председатель вечера был Джон Питрэнко, поэт, бард, пловец, парашютист. Приехала делегация биробиджанских казаков. Слава Стулов возглавлял сообщество «Пишем как Довлатов». Туда входило 40 человек. Самому младшему было 15 лет, это был юный каратист-самбист Гагик, самому старому – 122 года, правда, никто точно не мог определить, приехал дедушка или нет – в шумной и радостной толпе не было никакого такого дедушки, но то и ладно – суть, в общем, и не в этом.
Еще был экран с телемостом, и сам по себе экран тоже был товарищ.
Сначала всё было хорошо. Говорили о любви к Сереже, а также вдруг выяснилось, что все знали Довлатова при жизни. Даже Гагик сказал, что он знал – потом пояснил – мол, он был в прошлой жизни с ним знаком, и всё такое прочее.
Долго ли, коротко ли, стали ругаться – кто дурак, а кто не дурак.
Потом начали драться.
Читать далее

Абель Поссе. О магическом реализме латиноамериканского романа

(из предисловия к роману «Райские псы»)

Благодаря журналу «Иностранная литература» я имею возможность обратиться к русским читателям на их собственном языке. Это для меня большая честь. Мы, аргентинские писатели, как и вообще писатели Латинской Америки, формировались под влиянием русской литературы, восхищаясь ею и преклоняясь перед ней. Это великая литература. И она тесно связана с высокой, а порой и бездонно жуткой душой породившего ее народа. В ней есть все: экзистенциальный надрыв Достоевского, масштабность Толстого, есть Гоголь, Тургенев, Чехов, Паустовский, Набоков… А поэты? Начиная с Пушкина и Лермонтова, они были выразителями судьбы народной, ее героики, повседневной трагичности. Среди прочих литературных универсумов русская литература занимает особое место: она ведет напряженный диалог с жизнью, ища пути к ее усовершенствованию.

Латиноамериканская литература многое взяла от литературы русской, но пошла собственной дорогой и в поисках собственного языка, собственных форм выражения оставила несколько в стороне традиционный реализм. Вероятно, наша действительность требовала иных художественных подходов, нежели те, что с успехом прошли испытание в Европе.
Читать далее

Альбом “Человек с книгой”

Аньоло Бронзино. Портрет Лауры Баттифери

Новости с ярмарки. Алекс Громов, Ольга Шатохина. Книги и люди

Книги и люди

 

Алекс Громов, Ольга Шатохина


 

Во время недавней завершившейся Московской международной книжной выставке-ярмарке было представлено множество книг всевозможных жанров и направлений, а также состоялся ряд достойных внимания мероприятий. Так, например, прошла встреча с создателями фильма «Битва за Севастополь», в том числе  главным режиссером Сергеем Мокрицким, писателем Аллой Бегуновой, родственниками знаменитого снайпера времен Великой Отечественной войны — Любови Павлюченко. Состоялась презентация, посвященная 10-летию книжной серии «Военные приключения» — эти захватывающие романы пользуются большой популярностью у читателей. Также на ярмарке были представлены книги Карины Сарсеновой — роман «Хранители пути 2. Сердце ангела», сборник стихов «Любовь как смысл бытия», вызвавшие немалый интерес гостей выставки. По инициативе писателя Александра Лапина, автора романа-эпопеи «Русский крест», состоялась дискуссия, посвященная эпохе великих перемен и ее отображению в современной литературе.

Читать далее

Воскресное чтение. СЬЮ ТАУНСЕНД «Тайный дневник Адриана Моула», отрывок

(начатый в возрасте тринадцати с половиной лет)
Посвящается Колину, а также Шону, Дэну, Вики и Элизабет —

с любовью и благодарностью.

У Пола внутри словно сжалась пружина… и все же он как ни в чем не бывало болтал с матерью. Он никогда бы не признался ей, как страдает, она же лишь смутно догадывалась.

Д. Г. Лоуренс. Сыновья и любовники

ЧАСТЬ I

 

Четверг, 1 января

Выходной в Англии, Ирландии, Шотландии и Уэльсе
В новом году начну новую жизнь.

1. Стану переводить слепых через улицу.

2. Вешать брюки в шкаф.

3. Класть пластинки обратно в конверт.

4. Курить начинать не стану.

5. Не буду выдавливать прыщи.

6. Буду хорошо относиться к собаке.

7. И помогать бедным и необразованным.

8. А наслушавшись диких звуков, доносившихся снизу вчера вечером, клянусь никогда не пить.

Вчера отец напоил пса вишневым бренди. Если бы Общество защиты животных об этом прознало, папашу бы точно загребли. С Рождества уже неделя прошла, а мама все еще не надела зеленый фартук с люрексом, который я ей подарил! На следующее Рождество она получит этот уродливый и никчемный кубик для чистки ножей.

Везет мне как утопленнику! В первый же день нового года на подбородке вскочил прыщ!

Пятница, 2 января

Выходной в Шотландии. Полнолуние
Целый день еле ноги таскал. А все потому, что мама в два часа ночи распевала “Все будет по-моему”, стоя на лестничной площадке второго этажа. Наградил же бог родителями! Этак они запросто могут спиться. И через год я окажусь в детском доме.

Пес отомстил папе. Прыгнул и опрокинул на пол модель корабля, а потом носился по саду, путаясь в оснастке.

– Три месяца трудов псу под хвост, – все повторял отец.

Прыщ на подбородке растет как на дрожжах. Это все мама виновата, она понятия не имеет о витаминах.

Суббота, 3 января

Я с ума сойду от недосыпа! Папа выгнал пса из дома, и тот всю ночь лаял под моим окном. Ну почему именно под моим?! Папаша ругал пса последними словами. Ему бы надо научиться выбирать выражения, а то загребут за нецензурную брань на публике.

По-моему, у меня не прыщ, а фурункул. Да еще вскочил на самом видном месте! Я напомнил маме, что не принимал сегодня витамин С.

– Так пойди и купи себе апельсин, – отмахнулась она.

Вот так всегда. Фартук с люрексом она до сих пор не надела.

Скорей бы в школу.

Читать далее

Дневник чтения. Елена Блонди. Альфред Теннисон, стихи

Теннисон при чтении кажется хуже, чем он есть, ну да, отвыкли мы от романтизма и символизма, но после укореняется и прорастает, существует в душе, и это очень хорошо. Это дополнительное богатство.
С переводами очень интересно, там два рядышком, «Годива» в переводе Михайлова и Бунина. Надо ли говорить, что перевод Бунина великолепен: изящен, свободен, стремителен и, несмотря на романтизм, ироничен точно в нужной степени.
Чудесна поэма «Странствия Мальдуна» в переводе Бальмонта.
Вообще же очень ясно представились мне английские барышни, прячущие под подушку томик Теннисона, туда, где у русских барышень хранился зачитанный томик Блока… Герои, слезы, тщетность жизни и привлекательность смерти, поникшие цветы.

Чтение в плюс.

Почитать о высокой тоске и прочих романтических вещах тут

http://az.lib.ru/t/tennison_a/

Воскресное чтение. СЬЮ ТАУНСЕНД «Ковентри возрождается» (отрывок из романа)

(чтение Елены Блонди)

СЬЮ ТАУНСЕНД

Ковентри возрождается

ПОВЕСТЬ О ДВУХ ГОРОДАХ

Посвящается Джефри Страчану — он знает почему

 

1. ВЧЕРА Я УБИЛА ЧЕЛОВЕКА
Есть два обстоятельства, о которых я должна сразу же вам сообщить: во-первых, я очень красива, во-вторых, я вчера убила человека по имени Джеральд Фокс. И то, и другое — игра случая. Родители мои некрасивы. Отец похож на теннисный мяч, лысый и круглый, а мать имеет невероятное сходство с пилой для хлеба — тоже тонкая, зубастая, а язык — как бритва. Я никогда их особенно не любила, подозреваю, что они меня тоже.

А Джеральда Фокса я не настолько любила или ненавидела, чтобы его убивать.

Зато я люблю своего брата Сидни и знаю, что он меня тоже любит. Мы вместе смеемся над Теннисным Мячом и Хлебной Пилой. Сидни женат на унылой женщине по имени Руфь. Прежде чем заговорить, Руфь вздыхает, а сказав, что хотела, вздыхает снова. Вздохи у нее вместо знаков препинания. Сидни от жены просто голову потерял; ее меланхоличность очень возбуждает его. Детей у них нет, да они их и не хотят. Руфь говорит, что жизнь слишком уж пугает ее, а Сидни не хочет ни с кем делить перепуганную Руфь. Если погода жаркая, они занимаются любовью семь раз в неделю, а то и чаще, а когда уезжают за границу, то редко выходят из номера в гостинице. О своей семейной жизни Сидни рассказывает мне почти все, проявляя при этом необыкновенную стыдливость, как только речь заходит о деньгах. «Нет, нет, не надо об этом», — с содроганием говорит он, наотрез отказываясь обсуждать финансовые вопросы.
Он тоже живет в городе, где мы оба родились, и работает управляющим в магазине электротоваров; он большой мастер навязывать фотоаппараты, проигрыватели компакт-дисков и портативные цветные телевизоры людям, которым все это не по карману. Работа у Сидни ладится, потому что он, как и я, красив. У него такая улыбка, что покупатели не в силах устоять. Их завораживает глубина его темно-карих глаз и пушистость его длинных ресниц. Подписывая кредитное обязательство, они любуются его руками. Когда он говорит, что тот предмет длительного пользования, который им так нужен и который они только что оплатили, будет доставлен лишь недели через две, они пропускают это мимо ушей. Забыв обо всем на свете, они внимают его берущему за душу, вкрадчивому голосу с пленительной хрипотцой. Из магазина они уходят ошеломленные. Одна женщина все махала Сидни рукой, пятясь к дверям, и в конце концов угодила прямиком на багажник мотоцикла; тот провез ее ярдов пятнадцать, а потом сбросил в кювет. Все, кто был в магазине, выбежали ей на помощь, но только не Сидни: он остался охранять выручку.
Читать далее

Переводы Елены Кузьминой. Изабелль Эберхардт (1877-1904), писательница, путешественница, исследовательница/ Isabelle Eberhardt: less-travelled roads

Изабелль Эберхардт (родилась 17 февраля 1877 – умерла 21 октября 1904) – писательница и путешественница швейцарско-алжирского происхождения.
Она подолгу жила и много путешествовала по Северной Африке.
Для своего времени Изабелль была чрезвычайно свободолюбивой и независимой личностью, отвергавшей общепринятую европейскую мораль ради собственного жизненного пути. Она выбрала ислам.
Погибла Изабель Эберхардт от ливневого паводка в пустыне. Ей было 27 лет.

Семья, детство, юность

Эберхардт родилась в Женеве, Швейцария.
Её мать немецко-русских кровей – аристократка, лютеранка Натали Моерде (Nathalie Moerder), урожденная Эберхардт.
Отец, Александр Трофимовский (Alexandre Trophimowsky) родился в Америке; анархист, друг Бакунина, бывший священник русской православной церкви, философ, ученый и полиглот, принявший ислам.
(Ходили также слухи, что отцом Изабель мог быть Артюр Рембо).
Читать далее

Воскресное чтение. Эрнест Хемингуэй. Острова в океане, отрывок из романа

 

— Клюет! — услышал вдруг Томас Хадсон крик Тома-младшего. — Клюет! Вон она, рыба! Смотри, смотри, Дэв, прямо за кормой!
Томас Хадсон увидел, как яростно забурлила в одном месте вода, но рыбы не было видно. Дэвид вставил комель удилища в гнездо и следил за леской, перекинутой через правый аутриггер. На глазах у Томаса Хадсона леска, до того лежавшая на поверхности воды длинной свободной петлей, натянулась и теперь под острым углом резала на ходу воду.
— Подсекай, Дэв. Подсекай сильней! — крикнул появившийся на трапе Эдди.
— Подсекай, Дэв. Да подсекай же, ради бога, — взмолился Эндрю.
— Заткнись, — сказал ему Дэвид. — Я знаю, что делаю.
Он медлил подсекать, и леска быстро разматывалась, уходя в воду под тем же углом. Удилище выгнулось, и мальчик налегал на него, следя за разматывающейся леской. Томас Хадсон застопорил моторы, так что катер теперь только медленно поворачивался на месте.
— Ну что же ты, подсекай, — умолял Эндрю. — Или дай я подсеку.
Но Дэвид только налегал на удилище, а леска все разматывалась, и угол, под которым она уходила в воду, поменялся. Тормоз он освободил совсем.
— Это меч-рыба, папа, — сказал он не оглядываясь. — Я видел меч, когда она высунулась из воды.
— Нет, честное слово? — воскликнул Эндрю. — Ух ты|
— Пожалуй, в самом деле пора подсекать. — Роджер теперь стоял рядом с Дэвидом. Он откинул напрочь спинку его кресла и застегивал пряжки на ремнях. — Подсекай, — Дэв, и посильнее.
— А она успела заглотать крючок? — спросил Дэвид. — Не может быть, что она просто плывет, держа его во рту?
— Тем более нужно подсекать, а то она его выплюнет.
Читать далее

Страницы 5 из 119« В начало...«34567»...Далее »

Чашка кофе и прогулка