РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ * ВСЕ О ЛИТЕРАТУРЕ * ЧТО ПОЧИТАТЬ? * КЛАССИЧЕСКАЯ И СОВРЕМЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА * ОБЗОРЫ И НОВИНКИ

admin

Очень злой и очень сентиментальный.
Страницы 5 из 14« В начало...«34567»...Далее »

В финал детской премии «Заветная мечта» вышли 43 текста

Список финалистов литературной премии «Заветная мечта» оглашен в Москве 25 марта. В нем значатся 43 текста. Награда присуждается в семи номинациях: двух главных (Большая и Малая премии) и пяти дополнительных (за лучшее произведение о современной жизни подростков, лучший дебют, самое смешное произведение, фантастику или фэнтези, детектив), сообщается в пресс-релизе «Заветной мечты». Лауреату Большой премии в 2008 году будет присужден приз в размере одного миллиона рублей.

Читать далее

Новый «Книгозавр»

По случаю краха предыдущего движка, на «Книгозавре» очередная смена дизайна и части программного кода. В ближайшее время я надеюсь восстановить большую часть контента, однако комментарии потеряны очевидно безвозвратно. К сожалению, пароли авторов и участников восстановить тоже не удасться, поэтому большая просьба ко всем пройти перерегистрацию. Все остальные функции портала будут восстановлены в течении недели.

Савицкая Наталья. «Свободные, Как Дети»

СВОБОДНЫЕ, КАК ДЕТИ…

(о книге Елены Блонди «Жить — можно!» )

Передо мной книга с обложкой цвета раскаленного солнцем песка. Словно следы, оставленные на песке ветром — монохромный портрет готовой улыбнуться женщины с развевающимися волосами. Ниже — утверждение «Жить — можно!» и подпись «Елена Блонди». А где-то вдалеке, на обратной стороне песчаной обложки — подъемные краны неведомого порта, а за ними, точно знаю, синее-синее море…
Наверное, оттого, что книжка похожа на школьную тетрадку, в которой какая-нибудь девчонка могла бы вести дневник, сразу кажется, что внутри что-то глубоко личное, записи не для всех, а ты — в числе избранных, или укравших. Второе, конечно, будоражит сильнее.
Конечно, рассказы, собранные в книжке я читала раньше на сайте, но все-таки между электронным и печатным словом — очень большая разница. Двадцать восемь кило электронного текста кажутся неподъемными при чтении с экрана, а, упаковавшись в пять-шесть страничек, приобретают новую динамику, становятся легче и ярче. К тому же на СИ я читала рассказы не подряд, с большими перерывами, когда находилось время, а здесь в руках оказалась квинтэссенция Блондиного творчества, и я поймала себя на нескольких интересных мыслях, которые не приходили мне в голову раньше, когда я читала Блонди на сайте.
Начиная читать некоторые из рассказов (про Белку, например), я вдруг ловила себя на том, что герои представляются мне детьми. Да-да, именно детьми до тех самых пор, пока не выясняется по какой-нибудь детали их истинный возраст. Думаю, это ощущение возникает из-за чувства полной свободы, внутренней и внешней, которым Блонди наделяет героев. Они живут в своем мире, где нет условностей и запретов, а попавший в сандалии песок значит больше, чем все мировые проблемы вместе взятые. Более того, дети в рассказах куда рассудительнее и мудрее взрослых, для них мир имеет и временнОе и пространственное измерения. У них есть вчера и завтра, в то время как старшее поколение сиюсекундно. Все переворачивается, меняется местами. И тут ловишь себя на том, что это просто закон отдыха у моря, южной отпускной расслабленности, хотя далеко не во всех рассказах речь идет об отдыхающих или даже просто живущих у моря.
Еще одни момент говорит за то, что рассказы насквозь южные, морские, в том смысле, в каком их понимает загнанный горожанин. Герои больше чувствуют, осязают, ощущают, пробуют на вкус, слепнут от цвета, идут «на запах», чем размышляют. В рассказах Блонди, собранных в книжке, не встретишь ни одного рефлексирующего субъекта или даже мало-мальски задумавшейся барышни. Всем руководят чувства, почти неосознанные, и от этого, возможно, более верные, чем мысли.
Я уже сказала, что в печатном виде каждый рассказ стал более насыщенным, крепче сбитым. Все знают, что у Блонди очень яркий, самобытный стиль письма. Так вот, когда тексты собраны под обложку, этот стиль становится особенно насыщенным, сочным. Я бы даже советовала не читать все рассказы подряд и сразу, иначе можно захлебнуться в сладких эпитетах, надорванных предложениях, аппетитных сравнениях, не почувствовав их вкуса. Как будто ешь переспелый персик, стараясь поскорее слизать все сладкие капли, откусывая большими кусками, чтобы не закапать платье, а потом понимаешь, что персика-то больше нет, сладкий вкус остался, но в деталях он не распробован, а жаль. Мне даже показалось, что написанную именно таким стилем повесть или роман читать было бы сложно, нужны были бы паузы простых предложений, чтобы следить за сюжетом, не отвлекаясь на подробности языка. Поэтом сейчас собираюсь прочесть «Татуиро», очень интересно, как пойдет. Но все же читать буду «с листа», вот только дождусь, пока сотрудники разойдутся по домам, чтобы не попало за распечатку.
Нужно подытожить? Скажу. Читайте, не торопясь, не все сразу, и будьте готовы к тому, что сильно удивитесь падающему за окном снегу, пригревшись в тепле южного вечера.
Блонди! Удачи твоим творениям в «бумажной» жизни!

Элтон Иван. Real Figase. Эльфа-Старлордз

Я начал с того, что зашел в личный топ-30 и тут понял, что автору не чужд хтмл. У меня ж был знакомый, который организовал общество «Мальчики хоп-хоп-хип-хоп-хтмл». Я об этом даже писал, но не здесь. Они там все ездили на досках роликовых и изучали хтмл, соревнуясь, кто круче. Это о хтмл (на том и все). Здесь же — внимание — новая летающая тарелка! И я, как потомственный уфолог, не мог не зафиксировать это событие.

  
   Итак, новая модель НЛО! Мейлгей-объект. Тарелочка с голубой каемочкой.
   http://zhurnal.lib.ru/a/alphastarlords/who_is_me.shtml
   Пилот говорит:
   «я не христианин, а Ахельдзриец. И я принял новое имя, наиболее приближенное к моему авторскому знаку љ A-SL. И, как оказалось, попал в точку: мой новый ник-нейм, авторский псевдоним Эльфа-СтарЛордз не только выражал мою инопланетную сущность, но и связь с Космосом, с Высшим Духом, с моей Инозвёздичевой Родиной — Омджпинетом, с которого я прибыл на Землю в юрском периоде как Ахельдун».
  
  Словом, нам все ясно. А, кстати, если кто увлекался авангардом прошлых лет, должен знать группу «Н.О.М.» У них был альбом года 95-го где-то, там вот как пелось: «шесть процентов зверей, и семь процентов людей, и мы — представители человеческой расы — пи-да-..-сы. Что там было в третьем слоге, я не знаю. Я ведь пишу это лишь для того, чтобы обозреть новый объект. И тут выясняется, что и в космосе — так же, как и на Земле. Шесть процентов зверей, семь процентов людей. Все нормально. Тем более, в Европе, там вообще демократия. А один мой товарищ приехал недавно с Амстердама. Говорит, там «процентов 70 ваще, потому все бабы на нас повесились, и мы не знали, как от них отстать». Впрочем, я не знаю, каково оно там, на Омджпинете. Очевидно, Ахельдун прибыл к нам с миссией, и я его понимаю. Ведь они живет на нехоженой, непаханой, Украине, и ему там работать и работать. А то ведь в Амстердам бы поехал, а там и так, и без него, все хорошо. Я, вот, думаю, когда люди космические-то звездолеты построят, много лет пройдет. Уже и Омджпинета не будет. И мы так и не узнаем, что там было. Апсердам, не Апсердам, может, там у них — еще похлеще, чем на Украине.
  
  Я был и на сайте и ощущение «хуй-победишь» было прочным и основательным до самого окончания просмотра. Но все это, как я понимаю, от моего невежества. Да что там я. А кто еще из уфологов заметил этот объект? Никто. А это же, братцы, долгожданный контакт, решение проблемы S.E.T.I. Впрочем, контакт-то он контакт, а что б вы сделали, если б к вам с утра позвонил Борис Моисеев и произнес:
   -Контакт! Контакт!
  
  Словом, тут дело непростое. Дело запутанное. И как подумаешь — какие они там были, в Розуэлле, зеленые человечка (а?), так весь мозг и трепещет, трепещет. Как мало мы еще знаем о мире, о вселенной. Дальше Луны-то и нога человечья не ступала. Я думаю — хоть бы на Марс-то при жизни моей слетали. А то ведь лет через двадцать если полетят, так я уже и не доживу.
   Вот если бы мы все, вот здесь, на си, собрались и сказали: мы все хотим в космос! Сбросились бы, построили космический корабль и — в путь. (Впрочем, я снова запрыгнул на стол и кричал. Если сишников засадить в один космический аппарат, они сделают ножи в форме слова ИМХО и друг друга почикают).

Бошетунмай, «Варра». Рецензия

На «Самиздате» помимо бурно цветущей, но почти не плодоносящей графоманьей поросли присутствуют настоящие Авторы. Это «штучный товар», редкий, но меткий. Часть этих людей «на слуху», незримо присутствует, возможно, давит на тусовку своим несомненным весом, часть авторов остается так и не распознанными, не узнанными. Но и те, и другие двигают поэзию вперед.
Писать о произведениях таких авторов — труд неблагодарный. Сами авторы о себе знают больше, чем любой читатель. Широкому, «упрощенному» читателю эти авторы не адресованы, следовательно, не нужны и обзоры как один из возможных путей встречи произведения и читателя (хотя, чем черт не шутит?). Околопоэтической тусовке стихотворения реальных авторов — что кость в горле: на фоне действительно состоявшихся произведений графоманские потуги выглядят особенно бледно. Поэтому стану считать, что пишу для себя и еще нескольких людей, которым интересен предмет.
Полагаю, раз уж я настроил против себя наиболее активных и крикливых «поэтов», каждое мое доброе мнение в чей-то адрес будет расцениваться так: выбрел прокаженный на площадь, ткнул мерзким пальцем в чьи-то ворота, чем не повод сжечь чумной дом? Тем не менее, авторам, о которых я собираюсь писать, эти все пляски глубоко неинтересны, потому что эти авторы заняты совершенно другими делами. Служенье муз не терпит самиздатовской суеты.Бошетунмай, поэма «Варра«. Рецензия

Поэты черпают вдохновение из прошлого и настоящего, чтобы слышать будущее. Именно слышать, потому что стихи есть факт, прежде всего, звучащий. Настроение, сообщаемое поэмой Бошетунмая, сейчас в несколько ином виде присутствует в сознании соотечественников, и я рискну обозначить его как предчувствие катастрофы.
Здесь требуется разъяснение. «Варра» несколько обращена к миру символов антично-варварского ряда. Жесткая лирика войны меча. Кровь, грязь, война как метод жизни. Север в качестве места происхождения. Лес — темный, но питающий дух воина, жестокий и добрый одновременно. В отношениях лирического героя с лесом много язычества. Но это не пропаганда, а именно данность в системе поэмы — в мире, где мужчина вырастает убивать.
Контрастом с этим миром является наш, из которого мы читаем шаманский текст Бошетунмая. Нас, господа, тыкают в нашу слабость. И здесь как раз мне видится предшествование автора «Варры» нынешним романистам-посткатастрофистам*. Обратитесь к публикациям Беркема аль Атоми. Там вас натыкают в лужицу вашего бессилья более грубо, без стихов — напрямую. Но и «Варра» заканчивается «зло»:


Согреешься сейчас, когда пойдём.
Привыкни засыпать землёй угли.
Пошли, дурак, к тебе. Смотреть твой дом.
Не мой, а твой. Заткнись же ты. Пошли.

Проигравший, слабый — дурак, который потеряет дом. Получите пощечину, разнеженные современники, и распишитесь.
Это что касается одного из смыслов этой истинно мужской поэмы, заставившего меня как бы «начать с ее финала».
Вернемся к началу. Один из героев обращается к неведомому нам спутнику:


Подкинь в костёр полено, да смотри,
чтоб мясо не сгорело, да послушай,
не захрустит ли ветка. У зари
всегда в запасе есть тела и души,

чтоб нас подкараулить. Разруби
седло, и кинь попону где-нибудь поодаль,
чтоб, если доведётся, то в крови
её купали, а не нас. Вода у брода

вчера была закатной целый день:
краснела, и на вкус солоноватой
казалась. И улыбчивая тень
куста чернела замшевой заплатой.

И т. д.
Воинские суеверия, стоянка, метафора крови и тревожности. Из дальнейшего станет понятно, что говорит именно воин.
Автор почти не ошибается в выборе лексики (пожалуй, поэт прорывается сквозь героя в последнем из процитированных предложений, но это редкий случай). Особенность письма Бошетунмая — длинные периоды, высказывания, которые не вмещаются в одну строфу.
В этом и особенность авторского стиля, и некоторая трудность для восприятия и чтения вслух. Не каждый чтец справится с этим текстом, потому что встречаются и такие места (здесь — о лесе):


Он живёт
одним дыханием со мной, и я — как посох,
что подпирает леса тёмный гнёт,
не ведая задумчивых вопросов

о смысле тех затей, что в голове
звенят, и красят мысли тёмной охрой,
и я — как корень, сохнущий в траве
лишь думаю, что думаю, висок свой

похоронив в извилинах коры.

Но эта трудность видится мне необходимой, придающей тексту ощущение преодоления с одновременной раздумчивостью. Несовпадение синтаксического предложения с длиной строки, строфы — не умничанье, а метод введения читателя в особое состояние, вовлечение его в непростой мир поэмы. («Длинно, а не утомляет!»)
«Лесные» отрывки лично мне нравятся более всего. Это торжественные и темные речения, совершенно не помпезные, а достоверные, ощутимые, зримые. Размер, темп, способ повествовать делают части поэмы чем-то сродни воинской песне, гимну и шаманскому заговору.
Философия поэмы — по-ницшеански пессимистична. Она не выпячена в какие-то прямые декларации, она проступает из вязи образов, из остающихся за кадром отношений, из рассуждений героя (иногда, замечу, они кажутся слишком длинными и связными для «просто воина») и автора. Пример рассуждений о Боге:


Их Бог — пастух. Они, об этом зная,
смирились, вынув гордость из души,
их их душа вдруг назвалась святая.
И ты на эту душу не дыши

своим чесночным запахом — не надо.
Какая разница, в какой стране умрёшь,
какая разница, какое будет стадо
пастись на ней? Молчи и не тревожь

их Бога: всё равно, когда впервые
ты меч испачкал, кончился твой рай
в их представлении…

В тексте поэмы много смерти, крови, леса и меча. Но это не искусственное нагнетание для построения ничем не подкрепленной метафоры жестокости мира. Героям холодно, страшно, они устали, они голодны и напуганы. Перед ними — реальные жизненные проблемы. Всякие вязкие поэтические рассуждения противопоставлены безыскусной прозе существования:


Проснулся? Брось. Я всё равно не спал.
Какая к чёрту разница? Пойдём
к тебе домой. Кажись, отвоевал
я в этот год. Устал. Потом убьём,

дурак. Попей воды. Пойдём сейчас
рекой, и скормим рыбам все следы —
они с утра голодные как раз.
Похорони его. Попей воды.

Какие разговорные, простые, утилитарные строки! Жизнь войной, в «темном лесу» сводится к примитивным нуждам, ей не свойственны велеречивость и заумь.
Поэтика напрямую отвергается героем-воином:


Хорошие слова, да слог тяжёл,
а впрочем — все поэты хороши:
порхают над строкой, как ворох пчёл
на лугом, и слова их — просто пши,

которое увидишь, и вздохнёшь
и позабудешь…

Но и ему, герою, свойственно поэтическое восприятие мира, как оно свойственно автору, чьи прямые слова тоже присутствуют в тексте и в них автор алхимически сращивается с героем.
Резюме:
Поэт Бошетунмай продолжает несколько поэтических традиций, наиболее отчетливой из которых мне видится линия Мандельштам — Бродский. Поэма «Варра» заслуживает всяческого пристального внимания читателя и особенно поэта. При ее шероховатости, она состоялась, причем давно — в 2002 году или даже раньше. Тем интереснее прочитать ее сегодня.—————

* Мне кажется, я не преувеличиваю сегодняшней популярности, актуальности, востребованности темы «Россия (мир) после развала, катастрофы». Если читатель помнит, на рубеже веков обществу всеми СМИ внушались «предкатастрофные» сигналы, затем окраска новостных и публицистических сигналов сменилась на оптимистическую: да, Россия была на краю развала, но ее вытащили (очевидно, нанизав на вертикаль, добавляют остряки). Однако ощущение «звездеца» не рассосалось, развал советской экономики и долголетнее отсутствие внятной политики поставило перед всеми нами серьезные вопросы, важнейший из которых «Как удержать в руках, как не запороть окончательно и бесповоротно доставшуюся нам Родину?» Впрочем, это тема других, отдельных статей, а не разговора о поэме.18 марта 2008 г.

Либерманн Семен Семенович на Самиздате

Рецензия на книгу Н. Дьяченко — «В любви как на войне все средства хороши»

С портала ВТОПКУ.РУ

Я не сомневалась, что еще не раз встречусь с Анджеликой Альпеншталь, но не ожидала, что увижу ее ФИО в подписях к художественным произведениям. Эта книга — сборник рассказиков о любви, и под некоторыми из них красуется: «(с) Автор идеи Анджелика Альпеншталь».
Пиздец. Теперь, чтобы хуйню писать еще и соавтор по идеям нужен.Вы, несомненно, такие рассказы читали. Классе в 9. А может и сами сочиняли. Знаете, как я шла по улице, такая красива и несчастная, а тут мимо с визитом в Москву ехал Арнольд Шварценеггер на лимузине и как бы меня сбил, но не сильно. А потом извинился, увидел мои глаза и влюбился, и взял с собой в Америку, а там его коварная жена пыталась нас отравить, но любовь сильнее… Нет, не сочиняли? Ну почитайте тогда эту книжку. Меня особенно впечатлил вольный пересказ «Призрака оперы» с русской девушкой в главной роли. Или как вам это: он был бедный студент, которого ждала стажировка в Болгарии, а она дочь богатых родителей. И вот он шел весь в тоске, а тут ему однокурник: «Давай я угощу тебя наркотиком». Он и укололся. А потом пошел и сбросил ее с моста. И поехал в Болгарию. Или вот другой сюжет: героиня исследует льды в экпедиции с 15 мужчинами. Она некрасива и спит со всеми. Тут приезжает вторая женщина, красивая, и всем отказывает. Мужчины ее убили, а главная героиня вернулась домой, стала библиотекарем и больше ни с кем не спит.Идиотизм там во всем. Если героиня хочет поехать в Америку, она в тот же день покупает билет и летит. Кто сказал «виза»?

Местами книга идиотически смешная. Дальше цитаты.

 Они перевернули гроб на бок, продемонстрировав очень раздраженному Анжею, что внутри пусто. Затем, отшвырнув его и пнув ногой, охранники ушли.
 Анжей был потрясен выражением загнанного зверька, появившимся на ее личике. Ему стало так неприятно, что он едва смог переспать с ней.
 Как обычно. — Сухая, краткая констатация факта. Но за этим — струя боли, словно грязной воды.
 Чтобы подчеркнуть глаза, девушка надела облегающий тонкую высокую фигурку голубой костюмчик.
 Естественно, войдя в женский туалет, девушка очень удивилась, увидев там молодого, довольно-таки красивого парня. Он был брюнетом со жгучими черными глазами и смотрел на нее недобрым взором. «Явно сглазит! — с тоской подумала девушка. — Еще и как!»
 Ошеломленная, Вероника вышла из туалета на ватных ногах. На изнасилование она не очень обиделась…
 Страшно захотелось как можно скорее покинуть самолет, но она не знала, где хранятся парашюты и откуда правильнее спрыгивать, чтобы тебя не затянуло в пропеллер и не разрезало на мелкие кусочки.
 Клара много узнала про их компанию. Она и так догадывалась, что они занимаются рекламой, а теперь убедилась в этом на все сто процентов. (Героиня работает в фирме секретарем. Neznat).
 Фантазии были разные. И только сейчас, отъезжая от японско-корейского ресторанчика, она вдруг осознала — словно на нее ведро ледяной воды выплеснули, что Михаил совпадает с образом взлелеянного годами идеала на 89%.
 На ее сухощавом теле отлично сидели леопардовые брючки в облегончик — так же плотно, как и ее собственная кожа, и легкая шелковая блузка, подчеркивающая красоту небольших полушарий груди.
 … закутавшись в новую лыжную куртку, лыжные брюки и совершенно лыжные кроссовки.
 Блаженство мало-помалу выдавило широкую улыбку на моем лице.
 … но напряженность и какая-то даже окаменелость позы говорили о крайнем напряжении…
 Врачи накрыли почившую простыней с головой и быстро ретировались из комнаты, выключив все приборы, поддерживающие жизнеобеспечение, кроме кардиографа — о нем почему-то забыли.
 Ее полуобнаженная фигурка в свете камина выглядела точеной, как облик феи. (спустя страницу о ней же. Neznat) … злобно фыркнула молодая, белотелая, как курица, девушка.
 Сразу же сон соскочил и удрал, как испуганный заяц.
 Тяжелые бархатные шторы практически полностью закрывали широкие, высокие, удлиненные, истинно готические окна.
 … она увидела молоденькую глуповатую, но добродушную служанку Дороти (через обзац о той же служанке. Neznat) … с гаденькой усмешечкой сообщила девушка.
 Затем он поставил на круглый столик вино, откупорил его и налил в бокалы алой жидкости, так похожей на кровь.
 … требовательно заорал мужчина с большим животиком и еще более обширной лысиной.
 Нежная загорелая кожа, идеальное тело, черные волосы и зеленые глаза. Впрочем, она предполагала, что это яркие цветные линзы. Он покорил ее какой-то естественностью.
 Всю дорогу они молчали. Она — так как действительно не знала, о чем с ним говорить. Ну не о бриллиантах же, на самом-то деле?
 На небольшом столике небрежно стояло фарфоровое блюдечко с дольками лимона.
 Они очень редко общались хотя бы потому, что Женя продавал наркотики и Сережа относился к нему с брезгливостью.
 Ведь при первом половом акте мужчина не просто проникает членом внутрь, а разрывает душу. На куски.
 Я рисковала заразиться гриппом, но я плевала на страх и ухаживала за ним вместе с его мамой!
 Через его окно проникало самое чистое в мире дыхание — дыхание грязной воды.

Неее.
Я ее не выкину.
Подарю.

Опубликовано на портале ВТОПКУ.РУ

Алексей Уморин «СОбАКА ПОДЕРЖАНАЯ»

Есть такие темы в литературе — «собаки подержаные».
Кусают, лают, могут даже загрызть, очень даже могут, потому что имеют немалый опыт. Беда одна: подержаные. То есть ПОЛЬЗОВАННАЯ, часто, полустёртая до позвоночника в районе спины из-за слишком частого пользования.
К числу пользователей таких «собак подержаных» я отношу авторов и авторесс подавляющего большинства гибких книжечек, а часто и из-под твёрдой обложки пишущих об одном и том же, об одном и том же, одном и…
И было бы плюнуть тут, да ведь дышать уже трудно от этих беспросветно однотонных — без неба, без воздуха, бессмысленных текстов, что и лают, и стреляют, и трахаются аж до полустёртости в районе спины (ибо писаны они в позе одной и той же), да ведь в стране остро не хватает уборщиц, шахтеров, токарей — всё тот самый труд, где более всего ценна спрособность к совершению одних и тех же движений в одной и тоже позе.
И платят там хорошо.
Господа писы! Вы скоро умрёте, и вас спросят: «Что полезного сделал ты пока жил, — ты сын/дочь собаки подержаной?» И что вы Им скажете? Там не порычишь.
…Словом, пока здесь, оформляйте хоть совместительство в шахту или же на ресепшн. — Кто уж на Том Свете станет проверять — полный или половинный рабочий день вы посвящали своему прирождённому, основному труду…

Петр Инкогнитов «Конкурсные, шаг вперед!»

Итоги конкурса рецензий

1. Горохов Сергей

Мне по долгу службы приходится пропускать через себя массу информации. Мне её приносят на бумаге, докладывают по телефону, в приватном разговоре, через официальные документы, что-то я урываю на уровне слухов, что-то подслушиваю в кулуарах. В этой информации есть информация совершенно ненужная в принципе, нужная, но не сейчас, важная и особоважная. Это не значит, что все, что я узнаю, правильно расставляется по значимости. Я часто ошибаюсь. Это связанно с двумя вещами – у меня нет большого опыта и подача мне информации такова, что ранжировать её бывает сложно. Самая лучшая информация для меня – это короткая депеша типа «содержание-смысл». В литературе это называется рецензия или отзыв. Сергей Горохов смог добиться баланса «содержание-смысл» как никто другой и сподвиг на прочтение обозреваемого автора.

2. Сергей Рок

Мне Сергей Рок понравился, прежде всего – лаконичностью. А лаконичность – это умение сказать многое малым количеством слов, правильно подобранных и расставленных. Подобранных – поскольку, чтобы подобрать правильные слова, а не пускаться в размышления и объяснения, нужно знать много слов. А расставленных – это потому, что надо уметь поставить слово так, чтобы в нем увидели смысл, который в него вложили. Вот Сергей Рок знает и умеет.

3. Брютова Олеся

Одной из важных форм межчеловеческого общения является провокация. Спровоцировать можно на определенное действие или полное бездействие. Или еще на что-то важное для провокатора. Произведение Александра Самойлова «Я-Книга» безусловно, провокация. Ибо заставляет призадуматься. Причем над многим. А почему я так подумал? Потому, что Брютова Олеся нагло спровоцировала меня, в двух словах спрятав суть авторской провокации и слегка присыпав, для большей наглости, ворохом лишних слов.

4. Дженни

Как известно, книга может дополняться иллюстрациями. Иллюстрация – это вообще отдельное искусство. Почему – спросите вы. Видимо, оттого, что, читая книгу, читатель в своей голове из буковок и слов выстраивает вполне зрительные образы героев и окружающих их действительности. Если картинка будет расходиться с созданным читателем образом, то он воспримет её как удар по собственной фантазии, она ограничивает её, ставит фантазию в рамки, от чего она перестает быть фантазией как таковой. А хорошая, грамотная иллюстрация, написанная художником по прочитанной и осмысленной книге, а не по мотивам одной страницы удачно дополнит любой текст. А может, даже подтянет его. А иллюстрацией в рецензии служат «авторские» строки, удачно вплетенные в текст рецензии, они дополняют её, усиливают эффект, который хотел произвести рецензент. В деле вплетения строк рецензируемого текста Дженни проявляет мастерство истинного художника.

5. Щемелинин Денис

Для тех, кто в теме — «Метро 2033» живет и процветает. Интерес к постъядерной эре – всегда лакомая тема для писателей всех мастей. Для российских писателей постьядерная тематика местом действия выбирает Россию, соответственно, со ссылками на местный колорит. Такие произведения, балансирующие на грани реальности и фантастики, будут, безусловно, интереснее, чем две предыдущие крайности. Автор рецензии просто указывает нам на это.

6. Борис Суросевов

Решил блеснуть и выдать спич. Про то, что он не осилил обозреваемого в течении ночи и как потом бухнул. Я тоже люблю бухнуть. И, по ходу, это единственное, что объединяет меня и Бориса Суросевова. Ибо больше ничего, кроме того, что мы любим бухнуть и не против завести любовницу помоложе, из обзора я не вынес. Даже не понял – стоит ли читать господина Аристарха Нилова или не стоит.

7. Шматок

Непредвзятый злыдень. Если такой есть, то я готов пожать его злыдистую лапу. Сам же я предвзятый злыдень. Очень предвзятый. Я задумался над тем, что есть непредвзятость и что есть предвзятость. И я не понял этого, не сумел пришить предвзятость и непредвзятость к данному обзору. Шматок, видимо, как-то смог. Но еще Шматок сумел сделать емкую и полную характеристику обозреваемого произведения – того нет, этого нет, этим тоже особо не нагружено. Там есть все – даже советы и рекомендации, которые совершенно неуместны, но нет одного – я так и не узнал, о чем, про что или про кого, фэнтези это или что-то еще.

8. Элтон Иван

Культура сексуальных отношений в сельской местности – тема, несомненно, интересная и многообещающая. И её надо рассматривать цельно, а не перескакивая с сексуальных отношений в сельскую местность и обратно. А если и перескакивать, то надо делать это более последовательно (и в другом месте).

Внеконкурс.

1. Квинто Крыся

Хотя рецензии как таковой я не уловил, но общие тенденции современной графомании уловлены с небывалой остротой, например, перемещение центра масс обсуждений со страницы в комменты, о деформации социокультурных ценностей путем снижения уровня лексического запаса, смысловой, пунктуационной и синтаксической проработки и прочих диагнозов, плавно подведя к черте, где болезнь неизлечима, и требует активной эвтаназии, не испугав при этом пациента и его родственников и коллег по несчастью. Да – графомания лечится – лечится путем творческой эвтаназии, путем отрывания клавиатуры и оставления мышки для игры в пасьянс (кстати, если ваше чадо ударилось в графоманию – лучший подарок для него – игровая клавиатура, ибо там только WASD и немного других кнопочек, для полноценного скрипт-процесса она не подходит).

2. Лембит Короедов

Лембит, после жизнеутверждающей массовой беллетристики с изнасилованными девушками и зажаренными собаками великий чернушник, поднесенный в рецензии в слегка препарированном и, оттого, аппетитном виде, доказал, что не все так просто, и что в нас живет подсознательный обоссанный плюшевый мишка, которым мы, шутя, пугаем друг друга, не подозревая, что у кого-то вместо плюшевого мишки по огороду прыгает чудовищный слон, способный проломить окружающим хрупкую скорлупку жизнеутверждающего оптимизма. И заставить заглянуть в себя удивленным взглядом обоссанного плюшевого мишки. Сильно про Силу.

3. Дженни

Вот я боюсь «тяжелого» чтения. Это из-за того, что по работе мне приходится читать и слышать много плохо перевариваемого текста. Поэтому я не читаю философские и псевдофилософские выкладки, ибо не могу (да и не хочу) вникать в полеты заоблачных авторских мыслей и отделять философию от словоблудия. Прочтя рецензию, я понял, что рецензируемый автор, воин блеска русской философии, сумел довести до читателя вполне простые и понятные вещи, не зацикливаясь на высоких и умных словах и не ударившись в объяснения по принципу «для младших командиров», заставив читателя удовлетворить основную потребность разумного существа — потребность думать.

4. Женя Павловская

В чем меня однозначно убедила Женя Павловская, так это в том, что Дэн Браун заслужил право быть сожженным на пионерском костре. Не за несусветную ересь и искаженное толкование неправдоподобных событий, а за то, что из простых вещей раздул настолько мощную систему тайных знаков, что все несуразицы и неправдоподобности теряются на фоне динамичного и запутанного сюжета. Брауна я не читал, токмо кино смотрел, там вообще многое не понял, ввиду умственных ограничений, а прочитанная рецензия подлила масла в огонь, и я вообще плюнул на попытку разобраться в написанном и увиденном. Зато меня убедили, что и от этого есть польза.

5. Павел Феникс

Вот уж начал за здравие и закончил ногами вперед. Дуглас Адамс – действительно культовый писатель – а «Автостопом по галактике» — действительно памятник современной культуры, субкультуры и контркультуры. Раздираемый всеми подряд на цитаты. Павел коротко и ясно смог разъяснить масштабы явления и обосновать необходимость приложится к этому источнику здорового циничного юмора.

6. А. Аливердиев

Идея оригинальная – сделать подборку справочного материала по принципу книжной полки Миллы Йовович, например. И добавить собственной аналитики, совсем немного. Но тут есть одна проблема – у Миллы Йовович очень широкая книжная полка. И обзор этой самой полки – штука очень длинная. Несмотря на то, что о творчестве хороших авторов сказано хорошо, но много раз хорошо – это уже не хорошо, статья получилась слишком длинной, и когда я читал в конце, я уже плохо помнил начало. Путешествие затянулось.

Уморин. Босиком

2 мая

Дождь, книга, пока еще не написанная…

«Коты дерутся на мне, словно я — новенький Колизей.»

Литературная жизнь коротка

Литературное общество им. Жака Карп приносит свои извинения в связи с расстрелом хозяйствующего субъекта.
И.о. член — Замба.
и девушка — Алевтина Ого.
С.г.

19 апреля

Предумышленный скандал

Орден Алавастрового Сосуда вручён известнейшему в англоязычных странах писателю, скрывающемуся за инициалами Ц.Ум. Особую интригу его новаторской прозе всегда придавала таинственность этого литературного гиганта, которого многие профессиональные критики, в частности обозреватель Хэггэрд Бэззэр считают новым Шекспиром.
Пикантностью ситуации вручения этой важнейшей для людей искусства награды, было то, что неизвестный в маске (он был замечен охраной, но так как сам Ц.Ум носит изящную маску, принят за лауреата и допущен к награде за кулисами, как бы для осмотра) тайно вложил в Алавастровый Сосуд баклана, предварительно смазав птицу маслом, в результате чего в момент вручения, птица с громкими негодующими криками выбралась из сосуда и опрыскала жидким помётом нового Кавалера высокой награды.
Неловкость усугубили многочисленные поклонники, что, оскальзываясь, бросились оттирать помёт с кумира, и фотографы-папарацци, запечатлевшие этот момент.
Пострадали директор Международной Корпорации Книгоиздателей сэр Альваро Альбромадо, его помошники Али ибн Салах Фарседдин Мак, и главный Хранитель всего — Иоганнус Штрейбрехиус-младший.
Ведётся расследование.
Как сообщили из компетентных источников, полиция не исключает, что скандал был организован самим Ц.Умом с цэлью поднять интерес к своему новому роману «Бакланы», который и без того вот уже две недели лидирует в рейтингах книгопродаж ангоязычных стран.
В настоящий момент роман переводится на русский язык одним из крупнейших московских издательств.
Баклан отпущен на свободу гринписовцами

«…Не советую, не советую, гражданин, съедят…»
(о Дино Буцатти)

Джен, совершенно с тобой согласен в том, что писатель сильный. Я боюсь его до ужаса. Собственно, он мой ужас и есть, причём, ужас совершенно конкретный, олицетворённый. Я прочёл первый раз Дино Буцатти в универе, тогда еще выходили эти изумительные книжечки с триллистиником (так больше нравится, с дв. «м») на обложке издательства ИЛ., а я переживал открытие Борхеса, искал «что-то похожее». Вот и нашлось. «Семь гонцов», кажется, называлась вещь. Были наверное и другие там, но этой хватило. Я тогда был страшно неуверен в себе, намного-намного более красив, свеж и — неуверен тоже намного. ПРосто на земле не держался. И тут — Буцатти. Я отскребал себя с полированой обложки книжки как убитая муха.

Он — мастер Времени. Через него время говорит, и пустому человеку кажется, что на него направили огромную трубу и дуют, дуют сильным ветром.

Уносит. Уносит за горизонт, за край, уновит на фиг, перестаёшь существавть и быть, хочется схватиться за вещные придметы, пасти скот, держать в руках простую дудочку, проще — оюхватить ствол дерева или огромную женщину, таку, что точно не унесёт, и держаться, держаться, закрыв глаза..

Есть еще один мой страх: Юрий Рытхеу, но там, по крайности, предметов много: кит, чум, малица, винчестер…

Хотя и это неверно: писатели Времени сносят все предметы как шлак.

Есть писатели разные, как я думаю.

Ты — писатель Связи. Стремительный вектор. Могущий и ранить.

Бло — Ветра.

Акул — Одиночества.

Я — Сферы.

Поэтому ты можешь читать Буцатти. И Андрей, и — наш дорогой Дар Ветра :)) конечно, а я нет, Время ломает сферы,

Даже самые прочные.

Уморин

А вам они только на пользу.


10 апреля


Литературные нарушители

При незаконном пересечении границы РСФР-Украина задержаны три писателя: маститый прозаик А.Вокторханов, поэт-горознатец Д.Сабицеидзев, и критик произведений местного масшаба Д.Дувал. Все — члена Союза Писателей.

Обнаружены диски с записями большого числа литературных шедевров, написанных преимущественно в малой форме. Имена авторов пока содержатся в тайне.

При задержании Д.Дувал и Д.Сабицеидзев оказали ожесточённое сопротивление и были покусаны пограничной собакой. Пострадавшим оказана первая помощь, взяты анализы. Диски изъяты, ведётся дознание.

11 апреля

Расстреляны книги
Расстрелян в Африканском порту из крупных пулемётов корабль-сухогруз водоизмещением 20 тысяч тонн нашей державы, вёзший книжное наше наследние — лучших поэтов и писателей страны — бесценный груз доброй воли.
Зная, как тяжело чёрным деткам Анголы, Мозамбика и Конго, понимая трудности борьбы со СПИДом и мухой це-це, прогрессивная общественность собрала тысячи тонн лучших поэтов, писателей, литературных критиков, авторов учебников и журналистов и, погрузив на мирный пароход, отправила в Анголу, Мозамбик и Конго.
И вот, когда бескорыстные дары родной державы, аккуратно опутав их рыбьей сетью, краны начали цеплять, со всплывшей старой подводной лодки ударили очереди из пулемётов. Пароход затоплен. Бескорыстный нежный дар в большей своей части погиб.
Литературная общественность бьёт тревогу.
— Доколе, Аль-Каида??!

10 апреля
Заслуженное наказание


Пойманная в заливе Донузлав местным крестьянином Ан.Гальпериным
говорящая рыба (Уморин) опять гнала и возмущобщественностью привлечена к за дачу ложных показаний.
Срок заключения — оговорен ГОСТ. Место — консервная банка. Форма
— дольки в томатном соусе.
Да здравствует!
НОвые стихи Насыра Наысыровича Наысыырбекова

Скакая,
на скаку схвати
девицу и вези её,
чтоб после, дома отнести
в постель, где черное бельё,
а под кроватью пять носков:
три полосатых, синих — два
стоят рядком, а новый плов
не варен год уже.. Слова
густы, слова есть труд,
вот им, потея, и трудись.
Пока тебя не позовут — есть плов.
Ура!
Жена — есть жизнь!
5 апреля

ПОЗДНЕЕ

Мне кошка жизни не даёт, хлопочет кошка.
О жизни свадебной поёт, подымет ножку
полижет главную беду, (ишь, знает место!)
…Пойду и утоплюсь в пруду: и мне невесту
и мне немедленно, сейчас. Или конфету,
несите. Закрываю глаз.
И жду. …До свету.

С ТРУБОЙ

ночные беси ходят, топчут, неся клюку.
бормочут, серые, бормочут, завив строку,
сцепляют страшные ночные грозы слова.
И трепыхаются пустые, людей дрова.
И только я один в тумане густом сижу.
Как светоч!.. Маяком над вами,
— с трубой! — служу.

25 марта

ГРУДЬЮ ЗА СТИХИ

Красная кошка, сделанная из плюша, в клочки дерётся с пятнистой Марфой.
Марфа приняла ислам, а та — католичка, и зачитывается «Сатанинскими стихами» поэта Салмана Рушди.
…Послано прошение Римскому папе — перекрестить красную в «кОтоличку».
Отказано.
…Бегу разнимать.

20 марта

НАЛЕТ

Сегодня зенитки приморских поселков Новоозёрное и Мирный сбили три вражеских носорога, бомбардироваваших с воздуха наши мирные логи.
Несмотря на огромную высоту, с которой летели бомбы, зенитчик из местных
встрелил точно в брюхо двум хищникам по гранате, коии и прекратили варварскую бомбардировку мирных логов. Третий пошёл на вынужденную посадку, где и нашёл конец, харкирев себя сам.
Сенсация:
На боках у сбитых носорогов обнаружен выполненный типографским способом оттиск полного текста романа «Как околела сталь»!!!
Приглашены старшие морские офицеры, коии и сделают экспертное заключение по сему поразительному факу.
Броня крепка и танки — быстры.

ОСВЕДОМЛЁННЫЙ

17 марта

ЛИТЕРАТУРНЫЕ ПРИМЕТЫ

Лиса в кармане — латать одежду.
Кролик наискосок — огорчение.
Кролик прямо, и боком, и встречу — огорчение и досада, познание себя.
Кролик сверху — из-под руки долго смотреть на красное солнце над степью вдаль.
Кролик: удача, довольство, счастливое замужество и билет на Луну.

(Примечание: Курник — где живут куры.
А сырник — тот, что ест сыр, но в курнике не живёт.)

Уморин. Многомудрый Ле Ше

Однаждый Многомудрый Лё Ше — кстати, отчётливый китаец: узкоглазый, с седой, просвечивающей, как душ бородой, в шёлковом (и зелёном) халате, расписанном оранжевыми драконами, и жил он на горе, которую часто показывают по телевизору, когда он работает, а когда не работает — одни слова по-китайски и остаются, хотя телевизор и совецкий, но где ж взять столько сил, чтобы старче в ремонт его тащил? А?..
Итак:
Однажды Многомудрый Лё Ше — как был, в шёлковом (и зелёном) с оранжевыми драконами сидел на мостках с бамбуковой удочкой и ловил рыбу.
Рыба ловиться не хотела, но ей было любопытно, как Лё Ше выйдет из затруднения, поэтому она нарезала круги вокруг мостков, этак вот, подпершись, а порою и подбоченясь, при том же и сардонически ухмыляясь, золотым зубом покусывая травинку (тоже зелёную).
Между тем, вечерело, по воде в блестящих калошах шагала прохлада, неся мешком крупного, рассыпчатого комара, и солнце садилось, просвечивая, как у них там полагается в Китае, красным сквозь густую, мелко накрошенную зелень.
Многомудрый давно хотел немудрящего своего настоя из оцинкованного ведра, препонесённого ему Дже, волшебного ведра, на котором что-то было написано по русски. Но язык сей, увы, в список Знания Бодхидхарма не вносил. Но тайна укрепляет силы, поэтому только в этом ведре Лё Ше и хранил главный секретный напиток своего долголетия и мудрости, прихлёбывая его каждый день, когда солнце цеплялось воротником за сучок сосны возле дупла, где снимала аппартмент караульная Белка.
Тем временем наступал момент, когда у дверей его хижины полагалось быть послушнице Дже. А при Дже Многомудрый, несмотря на шестьсот лет жизни, стремался, и поэтому бормотал всяческую чепуху, поскорее захлопывая дверь.
— Родственница она мне, что ли? — этой теме Многомудрый даже посвятил одну из регулярных динамических медитаций, но когда из клубка пришёл к нему Синий Голожопый Раджа — ответ постеснялся спросить.
— Ну его на фиг.
И без того стрёмно: что ни скажи, всё при Дже выходит шиворот навыворот.
И вот именно сегодня он решил поставить точку в их слишщком сложных отношениях. По традициям мудрости полагалось выдать что-нибудь этакое, чтобы раз-навсегда поразить даму и более уже не косорезить в её присутствии нипочём.
Надо сказать — мно-ого мулек придумал — на то ведь был он Многомудрый.
Скажем: вот придёт Дже с очередным своим вопросцем, а он приветливо вынесет ей жареную речную рыбу. Угощайся.
Тут она и сядет, а он, прохаживаясь вокруг, наконец станет учить её уму разуму, и косорезить — ни-ни.
Или, скажем, вариант тот же, но вместо жареной — он ей сырую, в авоське, но уже чищенную, как на симферопольском базаре (откуда-то ведь и про симферопольский базар знал Многомудрый!) то бишь освобождённую от нечистот земных и от чешуи, как символ вскрытой мудрецом для профанов умности.
И тут Дже и сядет, а он — опять же: ходит вокруг, похаживает — строго на задних лапах! — и учит, учит, учит…
Или вот еще: стучится, скажем, она, — стучится, стучится, стучится…
И вот в этот момент, не метаться, как старый дурак по хижине, распихивая по углам вековой грязи носки, а смело отворить дверь и — — — Ав!!!
И тут она и сядет, а он снова похаживать, поучивать, для достоверности силлогизимов помахивая увесистой рыбой, похлопывая ею по ладошке этак вот Шллёп — шлёп, шллёп — шлёп…
А потом, ей рыбу эту и отдать.
О! — заметил в душе Многомудрый. — Сильный ход. Этак ведь можно и в анналы попасть. Дескать, сперва, как даос этот, забыл, ну… как же его, подлеца,… ну… — забыл, — ладно, биограф вспомнит: сперва напугал, дескать «Знает мастер-то…»
А мастер зна-ает, зачем пуга-ает,
зачем ляга-ает, чиво жала-ает,
чиво жала-ает, куда гуля-ает,
о чём мечтает, она мечтает…
(раскрылись 7 Небес и поток гениальных рифм излился на Многомудрого, и добыв откуда-то припасённый синий платочек, он, напевая, пустился впляс, кружась, тяжело припрыгивая на манер вставшей на задни лапки квакши ординарус — возраст чай, пока не устал и, утираясь платоком, не сел чаёвничать с припасённым со вчера сахарком там же на мостках, и — мысль думать)
…о чём бишь?… Ах, да: значит, сперва напугал, а потом взял тёпленьку да и … Нет, то бишь, не … а научил. Вот. Это вам не спичку чиркнул. Да. Ли Чи с соседней горы, тот только…. — а научить — фигу. ОДнако, (с досадою отметил Многомудрый) — к этому самозванцу толпа так и норовит, так и накатывает волнами, а у меня — одна Дже. Эх…
Хотя, конечно и я бы мог .., и даже очень бы непрочь, но в этом рождении нельзя. Дхарма сука, дхарма…
Во-от.
Тут ему стало жарко и он расстегнул свой шёлковый (зелёный) халат и стал обмахиваться полою.
— Уф-ф, в пот ажно бросило… В Китае того не положено. Не с чего здесь. С трёх рисинок понимаешь, много не напотеешь. Это в следующем рождении, в Крыму, наемшись бычков, потей — не хочу. А счас нельзя.
Счас думать надо.
Так вот: научу, а потом рыбу с собой дам. На де, вкуси мудрости.
Не-е, не зря я МНОГОМУДРАЙ, обо мне еще легенды станут слагать, не только про этого… — с горы.
И он утвердил эту мульку в качестве главной своей, и всё был хорошо, но рыба — рыба-сука, рыба-коза ловиться не желала совершенно.
Времени запалить мало-мальски приличный жертвенный костерок уже не оставалось и Лё Ше только бессильно шевелил губами, очевидно произнося заклятия, но на подлое пресноводное жаберное из семейства карповых эта слова не действовали.
— Динамиту бы! — как-то неожиданно подумал мудрый, но откуда в древнем Китае динамит, когда они порох только дымный изобрели, а до пироксилина следовало еще штук пять Многомудрых последовательно хоронить…
И тут он услышал позади себя шорох, и увидал: к реке спускается прекрасная Дже, скромно закутанная в тёмные покрывала, перебирая по тёплой натоптанной земле босыми розовыми ножками.
В руке она несла свёрнутый и перевязанный бечёвкой очередной вопрос.
Рыба хихикнула и ушла вглубину — толпу звать: не каждый день видишь, как Многомудрые попадают конкретно. Не каждый.
…И вот тут Лё Ше, и показал, что не зря прожил свои шестьсот лет, не зря давил комаров, и переводил рис.
Он встал, потом лёг на живот, и, перегнувшись и вытянувшись, достал из воды цветок речной кувшинки. И — протянул Дже.
— Смотри, послушница! Здесь, в лотосе (соврал, хитрец) — все таины мира, и его суть, религии все и мировая мудрость — всё здесь.
Видишь, как он прекрасен? Совсем как ты, когда молчишь.
— Правда, Многомудрый? — зарделась Дже.
— Правда, — грянул Многомудрый, и она подняла глаза и увидела, что солнце уже село, и только малая горбушка его пускала красные стрелы — лучи из-за темной листвы, нанизывая стеклянных комаров и заставляя светиться их, как маленкие летающие светодиоды. Комары и стрекоза отражались в гладкой воде, откуда высоко выпрыгивали рыбы, которые просто не могли упустить возможность полететь за салютами.
Салюты, петарды — орали рыбы, — воздушные змеи, нарушая строй и запреты и тогда приведшая их, самая главная, сардонически усмехавшаяся рыба от отчаяния за свой позор, выкинулась и поползла по мосткам, прямо к ногам Многомудрого.
— Будет у нас сегодня жареная рыбка! — вскричал Лё Ше.
Но Дже, котороя в этот самый момент, глядя в речную кувшинку (А ведь говорили, что лотос!) обрела просветление, — промолвила:
— Отпусти её, о, Лё Ше. В следующем рождении она будет преподавать тебе английский язык.
— С предвиденным результатом, — сказал Лё Ше, но рыбу бросил в воду.
И в тот же момент солнце за горой спустилось на ступеньку вниз по стремянке, и стало рассматривать книжки, которые, как вы знаете, всегда стоят на полках в обратной стороны любой мало-мальски приличной горы. И комары потухли, но включили маленькие сирены, и с воем пикирующих бомбардировщиков устремились к Лё Ше.
Пойдём домой! — сказал он, ежась и вздрагивая.
— Пойдём — ответила Дже, которую комары не кусали, ибо просветлённых комары не едят. — Пойдём. Я принесла тебе не вопрос, а рыбу.
— Как ты догадалась? — выпучил глаза Лё Ше,
— Не знаю, сказала она (хотя знала, но говорить нельзя, потому как мудрая). В России, откуда твоё ведро и чьего языка ты не ведаешь, мудрые женщины делают именно так.
— Желая ответа на вопрос?
— Желая всего. — ответила она. И была права. И он потом узнал об этом.
Вскоре. В России. Всего через 600 лет.
УМРН.

Страницы 5 из 14« В начало...«34567»...Далее »

Чашка кофе и прогулка