Автор: Petr Inkognitov, 16.04.2010 рубрики: 1. Новости, 2. Рецензии и критика, Рецензии на книги

Пребывая в блаженном состоянии не наполненного ничем ожидания, пошел я в единственный местный магазин книжной продукции и скупил весь ряд покетбуков серии “Азбука-Классика”, который там был. Читать начал в строгом соответствии с алфавитным порядком авторов и первым по алфавиту был Рюноскэ Акутагава – сборник его рассказов “Мадонна в черном”. Это первое (ну и довольно поверхностное, будем честны к себе) моё знакомство с творчеством данного писателя, но, тем не менее, я могу сказать – хорошо.

На фоне всех. Из других японских писателей начала ХХ века я творчество Рюноскэ Акутагава выделил в отдельную категорию – пишет он очень непохоже. Да и “обычным” писателем его назвать трудно – человек, проживший всю творческу часть жизни на пике нервного напряжения и в состоянии смертельной усталости и решивший основательно отдохнуть через прием смертельной дозы барбитуратов не мог быть обычным человеком. Поэтому он не мог стать обычным писателем.

Отражая эпоху. Я считаю, что на творчество всякого писателя время его творчества играет очень важное значение. Итак, Япония между мировыми войнами – страна, вырастающая в империю, а значит, более открывающаяся и подверженная тлетворному влиянию Запада во всех сферах жизни – в том числе и в литературе. Влияние русской литературы, да и прямые её упоминания в приличном количестве собраны на страницах. Вплоть до рассказа о Льве Толстом и Тургеневе. Кстати, в контексте японского видения карты мира глазами Акутагава, Россия, как я понял, относится к Западу.

Нужными словами. Рюноскэ Акутагава – удивительно лаконичен. И апофеоз его лаконичности – рассказ “Жизнь идиота”. Точнее не рассказ, а набор мыслей – идущих неровным строем, но по-одиночке предельно ясные, доходчивые и понятные, без лишних слов и витьеватых смыслов. Ясность и понятность – и возникает ощущение, что он не хотел о чем-то расссказать, он хотел, чтобы его поняли вне зависимости от того, о чем он говорит. И осознанное стремление быть понятым – вот источник его лаконичности, и чем ближе к концу, тем стремление к этому и лаконичность становятся всё сильнее.

О себе. Рюноскэ Акутагава очень автобиографичен, более того, я хочу сказать, что именно в себе Акутагава нашел источник творчества, именно себя, взвинченного и усталого он нашел, как объект для исследования. Кажется, в своих произведениях он – повсюду. Если не явно и автобиографично, то в каком-то образе сквозит его напряжение или его усталость. Он накручивал творчество, о творчество накручивало его – это называется “резонансом”, а резонанс зачастую приводит к поломкам – так и Акутагава в конце концов “сломался”.

О западе. В творчестве этого писателя Запад обретается в двух главных ипостасях – Запад литературный и Запад христианский. Про Запад литературный я уже упоминал – писатели, произведения и персонажи “западной” литературы занимают значимое место в его творчестве, но не меньшую часть занимает и другое веяние Запада – христианство. Хотя иначе не могло быть – именно с миссионеров и началось знакомство Японии с окружающим миром. А первое впечатление – оно и самое яркое и запоминается надолго. Бог и Дьявол, святые и обыватели, миссионеры и паства – и если в рассказе упоминается христианская тема – то она – центральная.

Вот такой довольно необычный персонаж японской литературы – Рюноскэ Акутагава. Читается затягивающе и легко – можно потратить на него пару вечеров и совершенно не пожалеть об этом.