Павловская Женя. Не называйте меня “аффтар”
Что составляет основу моего “я”? Язык! Мыслю, грущу, ругаюсь, смеюсь в рамках русской грамматики – значит и поступаю соответственно. Я не хочу называться “аффтар”!
Я не языковый пурист. Волга впадает в Каспийское море, а язык дает новые побеги. Что-то отмирает, что-то укореняется.
Была у нас в Нижнем Новгороде соседка, умилительная старушка Александра Михайловна, выпускница Смольного института – (“Нас тогда от матросов юнкера защищали. Ах, бедные мальчики!”). Сидела смоляночка в струночку, не касаясь хрупкими лопатками спинки стула, беря чашку с чаем неповторимым королевским жестом. Огорчалась: “отчего это вдруг все, и вы, и вы тоже, Женечка, уж не обижайтесь, стали употреблять это дворницкое “надо”? Правильно произносить: “надобно”. А уж “пожалуйте”, “благодарствую” нынче все и вовсе, деточка, забыли”.
Я как-то попробовала эти чудные слова воспроизвести – куда там! Претенциозное жеманство получается.
Драгоценный антиквариат – язык Тредиаковского, Державина. Проскакиваем.
Усохшие языковые ветки – это вехи. И когда в тексте встречается яростное “Даёшь!!!” или хриплое “братишка” – понятно – это из эпохи командармов.
Странно, если бы ко мне обратились “сударыня”, Даже неприятно отчасти. То ли они насмехаются (им кажется, очень тонко насмехаются), то ли гадость в розовой обёрточке преподнести стараются, что вероятнее. Хотя, с другой стороны, трамвайное “женщина, вы выходите?” звучит, как цитата из Зощенко. “Товарищ” – это, вообще, было не ко мне. Им я не товарищ. Да и “они” меня инстинктивно, но справедливо ненавидели. Зато в отместку нынче – и долго ещё – слово “товарищ” не будет обозначать, как бывало в старину, близкого друга. “Хелло, чувиха, сбацаем стилем!” – всё понятно, начало шестидесятых. Нынешние “дедовщина” (увы!), “олигарх”… потомки вспомнят наши дни. Не упоминаю о профессиональных сленгах – дело особое.
Но! Коренные, общеупотребимые русские слова всегда в текстах писались ПРАВИЛЬНО, когда речь шла от лица автора. Речевая характеристика малограмотного персонажа – дворника, прачки, бралась в кавычки и не соблазняла гимназиста или студента на подражание. Равно и введенные в художественный текст перчинки местных диалектов. Владение правильной речью в быту было престижно. Даже лакей, наслушавшись господской речи, старался выражаться “изячно”.
Смотрю иногда русское телевидение. Государственный деятель при швейцарских часах и галстуке (кстати, Путин один из немногих умеет галстук носить) безнадежно путается в падежах, склонениях, спряжениях, предлогах. Идём в интернет: человек, позиционирующий себя как писатель или педагог совершает элементарные грамматические ошибки. В книгах тоже золотые россыпи почти на каждой второй странице. Уж не до того как писать кофе: “он” или там “оно”. Не до жиру, господа братишки.
Интернет и электронная почта имеются почти у всех. В годы моего преподавания у нас на кафедре учитывали, что наряду с правильной информацией заодно усваивается и ошибочная – таково свойство памяти. Поэтому я и до сих пор ярый враг принятой в Америке системы экзаменов “multiple choice” и глупо скопированного в России этого методa, когда человеку подсовывают под нос 75% неверных утверждений. Вредная “угадайка”. “Албанский” и прочие языковые поганки точно так же приравниваю к невольно запоминающимся неверным языковым утверждениям.
Пресловутый “албанский язык”, понятное дело, молодежный стёб. Но он назойлив и въедлив. Воспринимается незамысловатой аудиторией как особый шик. Работает мощнее государственных реформ по поводу ударения в слове йогурт.
В последние годы наблюдается откат к внешним ценностям старого времени. Вместо Эдуардов и Эльвир называют младенцев Иванами, Данилами, Дарьями… Восстанавливают церкви, масса радетелей ремонта старинных усадеб… Но отчего-то смачно плюют с высокой, недавно восстановленной колокольни на главное, основополагающее и духоформирующее наследие – язык, литературу. Это вам – не декорация, не ‘Иван’ вместо ‘Аскольда’ – это то, из чего человек формируется.
Скажете: что же ты, дорогая, рекомендуешь? – брюзжать-то, отставив мизинец, дело нехитрое. Отвечаю: дайте побрюзжать издалека, учитывая, что в России есть немало почтенных учреждений, чья прямая обязанность – формирование и сохранение “НЕ албанского” языка. А, впрочем, есть предложеньице (уверена, что оно не пройдёт): надо бы ввести для избирающихся на государственные должности экзамен по русскому языку – написать сочинение или, по крайней мере, изложение, как в третьем классе мы писали. Получил двойку или тройку – до свидания! Иди, учись.
Каюсь: в советские годы, внештатно подрабатывая в газете, я просто кипятком плевалась – ненавидела цензуру. В самом деле, цензура была, как битая собака – одновременно злобная, угодливая и трусливая. От такой цензуры, конечно, упаси Бог. Но, слыша публичное надругательство над русским языком, отшатываясь от бугристого телевизионного “героя нашего времени”, выпускающего кишки инакодумающим и инаковыглядящим, я начинаю думать: “ммм… цензура… конечно зажим свободы самовыражения… А если самовыражается хам и бандит? Развратитель подростков? Наверное, все же немного зажимать надо бы.”
Въедаются в память и остаются в ней не только написание слов, но даже внешний вид книги. В детские годы – а читать я рано начала (что впоследствии основательно подпортило мою личную жизнь), попался мне том Лескова в старой транскрипции, с твёрдыми знаками, с ятями где надо (надобно). В детстве всё усваивается легко, как кефир, и я приняла такое правописание, как исключительно приличествующее прозе этого автора. Позже, листая современное издание Лескова, я ощутила какую-то ущербность, неудобочитаемость, неадекватность текста. Поразмыслив, поняла – ятей и твёрдых знаков мне, видите-ли, нехватало. Рисунок букв не тот, и расстояние между буквами поболее, чем для Лескова следует. Да и бумага не угодила – слишком толстая и белая. Крайне неправильный Лесков! В то время как Жуковскому и Пушкину я и современный шрифт, и отсутствие знаков старого алфавита охотно прощаю – их сразу такими увидела, такими, стало быть, и полюбила.
Позвольте немного лирики: элегически грущу об указательном местоимении “сей”. “Сей град” – так торжественно! “Этот город” – просто населённый пункт, то есть, не тот, а этот. “Сей” – обнимает и небо и воду и воздух. “Сей”- звук широко и вольно взлетает и тает вдали. “Этот” – “бабачит и тычет”. В упор утыкается толстым начальственным пальцем в предмет – и ни налево, ни направо, уж не говоря, чтобы вверх и за облака.
Друзья знают, что в языковом пуризме меня не обвинить. Я не валюсь в обморок от, так называемой, неформальной лексики. Мат – органическая часть русского языка. При этом терпеть не могу, когда РУГАЮТСЯ матом. Но крепкое, ядреное слово, ввернутое ловко и к месту, не оскорбляет никогда. Более того, зверею от провинциального ханжества, когда между буквами “х” и “й” ставят многоточие – вроде-бы с этими точечками уже прилично и никто не догадается. (См. “облегчила нос посредством платка”). Уж если, девушка, так краснеешь, то и забудь вовсе этот х…й, ну его!
Доходит даже до анекдота – как-то в моём тексте обычное слово “употреблять” было каким-то трепетным созданием отредактировано таким образом: “употре….”. Ох, везде-то ей, лапочке, это самое кажется… Я бы и не догадалась.
Мой язык тоже потихоньку становится реликтом. Что ж, буду донашивать. Только не называйте меня “аффтар”.
Как вам это нравится, как это нравится вам?
Прислала Анна Николаева:
…реклама порошка по телевизору идет: ” никогда не променяю свою НЯКУ НА ЭТУ БЯКУ” – я сперва думала, мне послышалось. нет, действительно говорят.
Я лично (т.е. Женя П.), вечерок проведя перед телевизором, успела отметить:
…много людей, понимающих О ТОМ…
… певица никогда не шла ПО ПОВОДУ сегодняшнего дня…
(и это канал “Культура “) !!!
…мы поддерживаем позицию О ТОМ…
…мы ОБ ЭТОМ обсуждали
…ПОДСКАЖИТЕ ОДИН ВОПРОС…
Увы нам!
С уважением – Женя Павловская.
Оставить комментарий